+38 044 223 9060, 095 820 7848, 098 702 5697, order@bookshop.ua Пн-Пт: 10-18.

Новости книг, музыки, кино

Главная  | Книги  | Кино  | Музыка  | Разное

Юрий Никитин: `Моя 13-я книга - о похождениях тайного еврея`



Никитин Юрий Михайлович. Родился в Санкт-Петербурге в 1935 году; 1966 - начало серьезного сочинительства; 1974 - выход в свет первой книги "Цвет неба"; 1976 - принят в члены Союза писателей СССР; выходят книги "Время возвращений", "Красных дней утеха", "Жесткий ветер-афганец", "Голубой карантин", "Кукушкино гнездо" и другие; 1983 - руководитель Саратовского отделения Союза писателей СССР; 1998 - выходит из членов Союза писателей России в знак протеста против непрофессиональной литературной политики.

-----

Саратовский писатель Юрий Никитин второй раз попадает в список претендентов на литературную премию "Букер"

Первый раз это случилось 8 лет назад, когда вышел в свет его "охотничий" роман "Царские забавы", ставший культовым в многочисленной среде этого стрелкового вида отдыха. Многие известные люди страны, политики, бизнесмены и т.д. - любители побродить в выходной с ружьишком - стали первыми ее читателями. Содержание книги рассказывать бессмысленно, главный вывод: так иронично, интересно и с любовью об охоте еще никто не писал. Собранные под одной обложкой охотничьи похождения самого автора, услышанные им байки, результаты его архивных "раскопок" сделали роман весьма своеобразным литературным произведением. Поэтому не случайно он был отмечен Букеровским комитетом и вошел в число лучших книг, написанных на русском языке в 1998 году.

О новой - тринадцатой (!) по счету книге - романе "Санкт-Сарытау, или Похождения тайного еврея", также заинтересовавшим комитет по премии "Букер", и о многом другом Юрий Михайлович рассказал на встрече за Круглым столом в редакции "Общей газеты. РУ". Беседа с писателем - охотником состоялась перед началом охотничьего сезона, который открывается в субботу 19 августа.

О книге "Царские забавы"

"Об охоте обычно пишут всерьез, а я просто развлекался".

- Юрий Михайлович, как складывалась судьба этой книги?

- "Царские забавы" написаны в 1993 - 94 г.г. Тогда же ералаш был полный, ничего не понятно, все издательства развалились - не знаешь, кому рукопись предложить. Сначала она публиковалась в Америке. Я привез рукопись туда своему другу Левке Ленчику почитать. Он свел меня с редактором чикагской газеты "Русский акцент", и тот с октября 1995- го по июль 1996- го печатал в ней отрывки из романа. Потом право на публикацию купил у меня главный редактор "Московского Комсомольца" Павел Гусев, вроде для литературного приложения к газете. Я даже не знаю, печатал он - не печатал, как будто что- то выходило в "Московской охотничьей газете"

- Так он тоже охотник?

- Не то слово. Он просто помешанный на этом деле. Как к нему попала рукопись, я не знаю. Я послал еe в Москву своей приятельнице почитать. От неe она попала к другим читателям. Через некоторое время мне позвонил Игорь Шкляревский (русский переводчик "Слова о полку Игореве" - авт.), спрашивает: сколько вам лет? Я говорю: 60. Он: неужели в 60 лет можно написать такую хорошую книжку?

- Как же она все- таки вышла?

- Я ходил по издательствам, спрашивал сколько нужно денег. Одни говорят - 150 млн., другие - 120 млн. Пришел к Валентину Казакову в книго - издательский центр, он говорит - 110. Пошел с шапкой по кругу набирать денег. Книгу прочитал один саратовский бизнесмен и сказал: деньги у меня есть, но мне их не возвращает Управление Приволжской железной дороги. Думаю, если ему не отдают, то мне- то их кто отдаст? Зашел как- то к Илье Кияненко, тогдашнему министру культуры. Объяснил ситуацию. Он при мне снимает трубку, звонит начальнику дороги: слушай, там твои мужики задолжали, нужно, чтобы эти деньги отправили на полиграфкомбинат, там книжка будет выпускаться... И вот в 1998 году, после пяти лет поиска денег, роман "Царские забавы" был выпущен с помощью какого- то непонятного мне взаимозачета чудовищным по нынешним мерам тиражом - 15 тысяч экземпляров.

- Книга получила большую известность...

- Первым покупателем был Аяцков, он купил сразу 10 экземпляров. Вторым, узнав об этой покупке, стал Аксененко. Как мне сказали ребята из правительства, Володин подарил два экземпляра Ястржембскому. Еe прочитал кинорежиссер Прошкин, позвонил мне из Москвы, сказал, что читал - наслаждался.

- Юрий Михайлович, об охоте многие писали, к примеру, Юрий Казаков, Юрий Нагибин, не говоря уже о русских классиках XIX века.

- Конечно. Читал и Казакова, и Евтушенко... У меня в книге есть это знаменитое евтушенковское:

Комаров по лысине размазав,

Попадая в топи там и сям,

Автор нежных дымчатых рассказов

Шпарил из двустволки по гусям.

И грузинским тостам не обучен

Речь свою меж водкой и чайком

Уснащал великим и могучим

Русским нецензурным языком.

Они с Казаковым охотились там же, где и мы с Борисом Дедюхиным ( саратовский писатель - авт.), в Вятке. Об охоте обычно пишут всерьез, а я просто развлекался. А книжка попала в длинный список на Букеровскую премию.

- Вы, наверное, Саратовскую область объездили вдоль и поперек?

- Там, где я охочусь обычно - голая степь. Кстати, в новой книжке есть эпизод, где мы в Алгайской степи, на весенней охоте на гусей видели НЛО. Висит в небе шар светящийся, половина бирюзового цвета, а нижняя половина - красная. Облака шли над ним. Размер - как баскетбольный мяч.

- Это было до употребления или после?

- Не-ет! Мы только шли водку пить. И обалдели совершенно: висит и висит. И не улетает.

- Успели сфотографировать?

- Да какие фотоаппараты! Мы же стрелять ездили. Правда, у меня есть кадры наших охот. Да вот весной этой ездили, охота запрещена - птичий грипп. Но если очень хочется, то...Поехали. Нам дали респираторы, марлевые повязки, резиновые перчатки. Расписались, что в связи с птичьим гриппом будем уток складывать в целлофановые мешки, отвозить в санэпидемстанцию и т.д. Первую утку шлепнул я, притащил ее к нашему бивуаку и говорю: мужики, что будем делать? Наверное, надо шулюм попробовать сварить. Давай! Щипать лень - содрали шкуру, утку - в кастрюлю, но, конечно, продезинфицировали - и под дезинфекцию съели: до сих пор ничего. Птичий грипп если и был, то не взял. А вообще-то мы там гусей обычно не едим, потому что надо перед женами отчитаться, что у тебя стволы пахнут и ты с добычей - ходишь героем. (Далее следуют один за другим охотничьи рассказы. Даны в сокращении. - авт.)

...Выехали мы из Саратова в 4 утра до Новоузенска, оттуда на совхоз "Глухово". От совхоза отъехали 5 километров - и сели. Весна, распутица. Стали проводить мелиоративные работы и проводили их с 8 до 12 ночи. Машина - иномарка как сидела на брюхе, так и сидит. Я, как самый старый, говорю: хватит, мужики, ложимся спать, утро вечера мудренее. Проснулись - опять мелиоративные работы. Вижу, ничего не получается, говорю: деревня в 5 километрах, надо за трактором идти. Тут машина грузовая, она нас минут 20 выдергивала, сами бы никогда не вылезли, только летом, когда бы подсохло. Потом подошел трактор "Беларусь", зацепил нашу иномарку, и по этим хлябям протащил километров 15. За бутылку водки и пачку сигарет...

...С Зеленским (глава Саратовского отделения ЦБ РФ - авт.) тоже охотились. С ним любопытный случай произошел. Охотился он, естественно, в сопровождении новоузенского банкира. Расположились вокруг поля, где гуси садятся. Вижу: партия гусей заворачивает, высоко идут. Ребята тоже увидели, присели, прикладываются стрелять. Думаю, куда стреляют? Не попадут же - высоко. Они встают: бах-бах-бах! Один гусь, как немецкий самолет, по дуге падает. Смотрю: Зеленский за ним летит, на ходу одну куртку снимает, вторую, ватные штаны, бахилы, валенки, бежит, стреляет, и чуть не за горизонтом скрылся. Потом через некоторое время возвращается, говорит: "Вот, Юрий Михалыч, ты посмотри, какие у гуся ноги? А у меня какие? Но как он, сволочь, бегает!"...

...Там в степи есть ямы, они весной еще снегом забиты - мы в них добычу закапываем. И вот Зеленский снег выковыривал ногой и напоролся на проволоку, проткнул себе и бахил, и валенок, и ногу - кровища. Ну, мы его разули, йодом залили. А новоузенский банкир переживает за начальство: вдруг столбняк?! Уговорили Зеленского, посадили в машину, отправили в Новоузенск, в больницу. Думали, не вернется - ночь уже. Нет, подъезжает, вылезает, смеется. Говорит: братцы, вы знаете, мне в больнице в задницу укол сделали - и все. А врачи надо мной еще посмеялись: ну разве это рана! Вот сейчас саратовские охотники уехали, своего товарища повезли. Час назад они в степи сели, расположились, скатерть-самобранка, то-се, и кто-то нечаянно нажал на какой-то спусковой крючок. Бах - выстрел, и у одного мужика челюсти нет! Вот это - случай на охоте, а у вас-то что...

О друзьях

- В 1964 году филфак СГУ окончили три студента - три будущих писателя. Сейчас один - в Америке, второй - в Германии, третий... я тут остался. Лев Ленчик - он уехал из России в 1977 году в Штаты, жил в Чикаго. Сначала преподавал в Иллинойском университете русский язык и литературу, как выяснилось, это дает мало денег. Он окончил курсы программистов, стал зарабатывать деньги, но любовь к литературе осталась. Он печатается сейчас во всех русскоязычных американских газетах и журналах. Публикует прозу, поэзию, эссе. Блестящий, с моей точки зрения, литератор. Живет только Россией и не столько Америкой. Первая его повесть появилась в журнале "Синтаксис" в Париже у Синявского и Розановой, потом она вышла на французском языке.

Второй мой однокурсник - Вячеслав Сорокин. Он - знаменитая фигура. Через год после окончания университета он получил направление куда-то в Пермь или в Свердловск и преподавал там в какой-то сельской школе русский язык и литературу. Потом поехал по туристической путевке в Финляндию, там пришел в Шведское посольство и попросил политического убежища. Его переправили из Финляндии в Швецию, из Швеции в Германию. Там он стал публиковать рассказы. Рассказы у него, по сути дела, - анекдоты. Публиковался он в "Континенте" и "Гранях". Друг знаменитого Буковского.

Какие рассказы у него были, которые засылали сюда воздушными шарами?...Когда занавес-то опустился, я пришел в КГБ. Говорю: ребята, так и так, слышал о Сорокине, что у вас есть? Они приносят папку - и говорят: вот то, что он писал - на, а то, что о нем писали - наши сотрудники - это мы тебе не дадим. Да мне и не надо. Мне любопытно, что он писал. Я отобрал его рассказы, и они вошли в сборник. Например, "Канарейка".

"Однажды Владимиру Ильичу подарили на день рождения канарейку. Самую красивую и самую певучую. Принесли к нему домой, поставили на стол, стали ждать, когда он выйдет из кабинета. Владимир Ильич вышел, увидел канарейку и закричал возмущенно: "Выпустить! Выпустить немедленно!" Большевики открыли клетку, но канарейка не улетела - она успела полюбить Владимира Ильича".

- У этих писателей не было желания вернуться, пожить здесь?

- У Ленчика мечта голубая - иметь два гражданства и в Россию приезжать постоянно. Мы к нему с женой ездили (он присылал билеты), потом они с женой приезжали сюда. Конечно, возили на дачу, на катере их катал, водки было - залейся. Ленчик - он не диссидент, он уехал просто как еврей, которого, так сказать, зажимали, не давали выхода и все прочее. Он рассказал, что было последней каплей для того, чтобы он уехал.

Меня, говорит, приняли на работу. Все! Вы нам нужны. Побеседовали на кафедре - а потом - идите в отдел кадров. Приходит в отдел кадров, начальник: да-да-да, знаю-знаю, мне звонили с кафедры, вот вам листочек, заполняйте. А в пятой графе он пишет: "еврей". Все заполнил, отдает листок, начальник смотрит, читает-читает, потом минута молчания, и тут бьет себя по лбу: я ж, говорит, забыл, у нас на это место уже принят человек. Ленчик плюнул на это дело и решил: уезжаю, к чертовой матери, в Израиль. Ну, доехал до Италии и подумал: на фига мне Израиль - и уехал в Америку. С двумя сыновьями. Его жена, кстати, наша однокурсница. И первая моя жена, пардон, тоже. Ну, все варились в одном котле - переженились. Он не развелся, я - развелся.

- Лев Ленчик сказал о последней капле, чтобы уехать. А что должно быть последней каплей, чтобы приехать? Как вы думаете, может это случиться?

- Он согласен приехать, а Валя, его жена...Понимаете, там удивительная вещь. Это все легло в основу моего романа последнего - что в моей голове варилось, что отложилось. Он одесский еврей, жена его - Валя Ракита, кубанская казачка, у них сыновья. Старший - Виталий, младший - Леонид. Старший родился здесь у нас в Саратове - в студенческом общежитии на Вольской. Вот какие корни-то! И он в Америке стал одним из боссов в "Мотороле", он электронщик. Представлял "Моторолу" в Белоруссии. Свободно владеет русским языком. Его послали в Белоруссию, и он налаживал для Лукашенко в течение нескольких лет связь: космическую, государственную, еще какую-то.

Как-то встречал в Саратове немцев - специализирующихся на русском языке - и выяснилось, что это ученики Сорокина. Как тесен мир!

Сорокин приезжал сюда тоже, с сыном. Сын у него черный, у него жена - французская негритянка. И этого негритенка зовут Алексей Вячеславович Сорокин - безукоризненно говорит на русском языке - шесть лет ему было... Мы Сорокиных встречали у себя на даче - там баня, там водка, пиво - ну, по-русски все, т.е. по-нашему. Хоть он больше 30 лет живет в Германии. А девчухи соседские дачные увидели этого негритенка, обалдели, куклы ему тащат, по своим дачам таскают. Мы с ним на рыбалку ездили, с Алешкой...

Так вот, в 1993 году в Саратове вышла у нас книжка "Кукушкино гнездо". В нее вошли две повести Льва Ленчика, рассказы Вячеслава Сорокина и моя повесть "Время возвращения". Я предложил художнику оформить обложку в виде гнезда из книг: Маркс и Энгельс "Об искусстве", Ленин "О литературе", Сталин "О языкознании". Гнездо обнесено колючей проволокой. В нем лежат три яйца, один по расцветке американского флага, другой - немецкого, и третий - российского А на краю гнезда сидит двуглавая орлица. В некотором роде уникальное издание, в которое вошли вещи трех выпускников филфака СГУ 1964 года.

О творчестве

- Над чем вы сейчас работаете?

- Продаю эту книжку ("Санкт-Сарытау")... Зачем писать, когда нет какой-то мощной идеи? Бумагу переводить?

- Юрий Михайлович, как вы вообще взялись за перо?

- Моя первая профессия - военный летчик-истребитель. И вот когда я накувыркался в небе, у меня нашли блуждающую почку и списали. Я вернулся к маме, в Саратов, поступил на филфак в СГУ, совершенно убежденный, что филфак выпускает великих русских прозаиков и поэтов. Потом узнал, что я оказывается будущий преподаватель русского языка и литературы. Это же ужасно! Чуть не бросил университет. Потом понял, что если хочешь писать - бери и пиши. Ну, начал пописывать. Еще в армии баловался графоманским пером, а уже здесь написал несколько рассказов. И вдруг меня облаял великий саратовский критик Михаил Поликарпович Котов. Сначала здесь, на литературных сходках в союзе писателей, а потом в "Литературной России". Но поскольку у меня еще ничего не было опубликовано, облаял меня безымянно. Что обо мне писать, если у меня еще ничего не вышло в печати? А чуть позже три моих рассказа подряд взяла "Литературная Россия" и опубликовала. Потом вышла первая книжка.

- Вы окончили филфак - и что?

- Павел Андреевич Бугаенко оставил меня на кафедре после окончания университета. Я писал диплом по "Серапионовым братьям" - гениальные совершенно ребята. Идея серапионовская лежит у меня в голове и на сердце. Мне очень нравится это литературное направление - независимость, не подчиненность никому, никакой партии, никаким враждующим лагерям. Художник стоит над всеми этими движениями. Мне сказали, что работа близка к кандидатской, и оставили меня ассистентом на кафедре советской литературы, где я стал писать диссертацию. И в Салтыковку (государственная библиотека им. М.Е. Салтыкова - Щедрина - авт.) ездил в Ленинград, и в нынешней Румянцевской библиотеке в Москве сидел. Читал этих "серапионов". Пока писал, кончилась хрущевская оттепель, началась брежневская "закрутка". У меня в университетских "Ученых записках" должна была выйти статья о "серапионах". И вдруг Бугаенко меня вызывает и говорит: "Юра! Если ты хочешь защитить диссертацию, то тебе нужно изменить свое отношение к "серапионам" на 180 градусов. Их надо осудить". Но это же объективное явление, как я могу осуждать? Я ведь не просто откопал этих петроградских "серапионов" - Зощенко, Федин, Слонимский, Лунц, Каверин - эту молодую братию. Я откопал "серапионов", которые объединились в 1838 году, "серапионов", куда входил Панаев, был на заседаниях Тютчев, придерживались "серапионовых" взглядов Достоевский, Тургенев - имена-то великие. Я стал искать дальше: откуда эти наши "серапионы" вышли? Откопал "серапионов" Гофмана. Они собирались в кабачке Лютера и Вегенера в Берлине и говорили: писатель должен быть независим! А это был период, когда наполеоновские войска проходили по Европе, революционная буржуазия теснила старых феодалов. Такая там каша варилась. А они говорили: для художника нет политики, нет идеологии, главное - это писать вкусно, эффектно, ярко! Гофман, Фуке, Шамиссо - вот этот литературный кружок. Ну, это же научная работа! Я пошел копать дальше: кто вообще такой Серапион? И нашел этот первоисточник. Оказывается, в Александрии IV века был такой Серап ион Епископ Тмуитский. Это время Арианских смут, когда правил римский император Константин Великий, который христианство сделал государственной религией. Церковники раскололись, между ними пошла идеологическая борьба: Иисус - Бог или не Бог? Полноценный он Бог или неполноценный? Интеллигенция поповская, т.е. священническая во главе с неким Арием, говорила, что Иисус не совсем Бог, он все-таки сын Божий. А другие: нет, он такой же, как его отец и все такое прочее. В общем, дело дошло до вооруженного противостояния. Арианская смута вошла в историю, т.е. поножовщина, драки, словом, гражданская война. Константин вынужден был ввести войска, чтобы подавить эту смуту. А на самом деле, что это было? Спор церковников - кто там Иисус - полноценный Бог или нет - ерунда. Главное, кто будет влиять на императора Константина. Так вот, этот Серапион не встал на позицию ни одной из враждующих сторон и ушел в пустыню. Оттуда он написал четыре письма к монахам, где призывал отказаться от вмешательства в политику и всякие государственные дела, а приобщиться к возвышению собственного духа. Эту идею, которую он преподнес монахам, взяли на вооружение литераторы.

- Что-то вы сильно углубились во тьму веков. А современные политические события вы отслеживаете?

- Политические события? Нет. Все это настолько суетливо.

- Религиозные вопросы вас интересуют больше?

- У меня в романе "Санкт - Сарытау" присутствует церковная тема. Я прочитал роман Дэна Брауна "Код да Винчи" - гениальный, просто блестящий детектив. Он построил роман, задаваясь вопросом: Мария Магдалина - жена Иисуса или не жена? Почему на него церковь ополчилась? Он говорит о том, что церковь будто бы знает, что у Иисуса с Магдалиной были дети, но скрывает это. Это все равно, что в прежние времена выступить против коммунистической партии. Или против нынешних, которые сейчас забирают власть идеологическую и начинает диктовать: это можно, а то нельзя, как при большевиках. У меня другое. Мой главный герой - адвокат - начинает задумываться о Герострате. За что казнили Герострата, который сжег храм Артемиды в Эфесе? Как это так - взять и сжечь храм, а потом ему отрубили башку? Какие у него были на это причины? Ради славы, как принято считать, - это глупость. Потом мой герой начинает заниматься другим расследованием: за что Адама и Еву изгнали из рая? Приходит к выводу, что Бог изгнал из-за того, что они познали огонь! Никакого прелюбодеяния там нет, никакого яблока они там не съели. Это было красное яблоко пламени, а дерево было сухое. До этого никто не додумался.

- Неужто в Библии еще можно сделать еще какие-то открытия?

- Мне попалась книжка профессора Сорбонны Гастона Башляра "Психоанализ огня". Я подумал, кто я по сравнению с ним, он-то наверняка открыл огонь в раю до меня. Прочитал - нет, не открыл. Но книга блестящая. Как у истинного француза у него это подано через эротику: трение, скольжение, нагревание, воспламенение и прочее...

Потом мой герой приходит к следующей дилемме: предавал ли Иуда Иисуса Христа? Какие основания для этого были у Иуды, если Иисус объявлял заранее, что он должен пострадать, принять смертные муки во спасение всего человечества. Зачем его предавать, если он сам хочет быть распятым? Ему нужен был антипод, чтобы самому ярче светиться. У них просто сговор - у Иисуса и Иуды. Единственный из его учеников - Иуда, который предложил свою помощь. Никто из апостолов не пошел на то, чтобы предать его. Предать - это значит, на все века покрыть свое имя позором. Иисус говорит Иуде: твоя жертва гораздо большая, чем моя.

- Юрий Михайлович, с точки зрения канонического православия, это уже какой-то ересью попахивает. Нет?

- Нашей епархии все это очень не понравилось. Такая есть Ирина Шмелева, она написала рецензию в газете "Православная вера". Что моей рукой водил дьявол. И поставила меня в разряд сатанистов. Но, правда, хороших таких, приятных, сатанистов. Называет - Лев Толстой, Леонид Андреев, Михаил Булгаков и ...Никитин (смеется). В таком обществе приятно быть сатанистом. Она пишет: да, Иисус у него, т.е. у меня, хороший, но не Бог. А у меня там и Мухамед есть в главе "Ночной полет пророка Мухамеда на седьмое небо", как он летел, с кем разговаривал...

- Так ведь и мусульмане могут ополчиться...

- Один мусульманин мне сказал: у тебя неправильно написан "Полет" - все было не так! Вот у аль-Бухари (известный мусульманский богослов - авт.) по-другому. Я говорю: да, не так! Я знаю, что у аль-Бухари по-другому, но я же художник, я должен домысливать. О чем Мухамед мог разговаривать с Адамом на первом небе? О чем с Моисеем на шестом? У аль-Бухари этого нет. А у меня есть.

- Можно подумать, что роман "Санкт - Сарытау" написан на углубленные религиозные темы.

- Да, нет, вообще-то, книжка получилась прикольная, ироничная.

- Над чем вы сейчас работаете?

- Продаю. Вот эту книжку продаю. Пока нет какой-то мощной идеи... Ну, зачем писать? Только потому, что ты писатель? Значит, сиди, переводи бумагу? А если новая вещь будет хуже, слабее? Я не хочу писать слабее. Поэтому пока ничего не пишу. Так, кое-какие наброски делаю.

- Юрий Михайлович, вы как из Союза писателей вышли, так больше никуда и не вступили?

- Мне там неинтересно. Зачем они мне? Я не люблю колхозы.

О романе "Санкт - Сарытау, или Похождения тайного еврея"

Тайный еврей - это мой главный герой. Он русопят, антисемит и прочее. Узнав про свои еврейские корни, он решает: или застрелиться, или повеситься...

- Откуда взялось такое название?

- Это Дмитрий Федорович мне подарил идею. Он выступал как-то по телевидению и сказал, цитирую: "И вообще я считаю, что столицу России давно пора перенести из Москвы в Саратов". Я подумал - гениально! Утопия, конечно, но идея соблазнительная. Потом по этому поводу выступал губернатор Свердловской области Эдуард Россель, потом еще один сибирский губернатор. А недавно в передачи Соловьева "Воскресный вечер" бодались единоросс и элдэпээровец. Единоросс: Москва должна стоять, как стоит. А элдэпээровец: нет, столицу России нужно перенести в Новосибирск, мол, там академгородок, от всех границ далеко, в общем, приводил свои аргументы. Я пишу в книге, что Москва - это губастый рот, сосущий большую российскую сиську. И столица у меня переносится в Саратов, который будет называться Санкт - Сарытау, и который в итоге становится столицей Евразии, и таким образом поднимается над всеми остальными столицами - Римом, Парижем, Пекином, Токио... Это одна линия романа. Вторая - при советской власти гордились происхождением из батраков, бедняков, голытьбы. А как только советская власть кончилась - все начали искать дворянские корни, голубую кровь. И мой главный герой - Ярослав Небоскребов, адвокат по уголовным делам, пошел в архив узнать насчет предков. Ему выдали справку, что его прапрадед - еврей. И он решает: или застрелиться, или повеситься. Сам-то он антисемит, но такого, легкого плана, без оголтелого: "Бей жидов, спасай Россию!". Он думает: на каком кладбище его законное место? На русском? На татарском (потри русского - найдешь татарина)? Или - на еврейском? Тело-то в любой земле сгниет, а в какой рай попадет его бессмертная душа: в мусульманский, в иудейский, в христианский? Вот он начинает изучать рай. Самый лучший рай, конечно, у мусульман. В смысле бытовых условий. Это просто сказки Шехерезады.

Мне самому, как автору, больше всего нравится глава "Народная смута перед воротами в Эдем". Там Небоскребов (во сне) летит в световом туннеле на экскурсию в рай. А покойники волнуются, почему кто-то без очереди прет...

- Похоже, вы от души поерничали. А Букеровский комитет воспринял это всерьез.

- Недавно мне позвонила одна знакомая из Москвы, сказала, что слышала по московскому радио выступление Романа Солнцева - одного из членов Букеровского комитета (там пять членов: председатель Александр Кабаков, критик Дмитрий Бак, прозаик Роман Солнцев, поэт Тимур Кибиров и тележурналист Светлана Сорокина). Так он сказал, что давно так не смеялся, когда читал роман Никитина "Санкт - Сарытау". Я знаю, что он в одной из публикаций газеты "Красноярский рабочий" заявил, что из сотни книг, представленных на "Букера", только две заслуживают внимания, и одна из них - моя. Это обнадеживает. Хотя конкуренты там неслабые: Василий Аксенов, Юрий Поляков, Инна Лиснянская, одна женщина из Израиля, говорят, очень сильная писательница...

- Что теперь? Когда ждать результата?

- В июне был объявлен длинный список, куда занесли и меня. В октябре объявят короткий список, потом шесть финалистов, а в декабре будет известно, кто победил.

- Какой приз ожидает победителя?

- Победитель получает 20 тысяч долларов, остальные финалисты - утешительные премии по тысяче долларов. Мне хотя бы в финалисты попасть. Это будет известно 4 октября.

- Издать книгу, даже хорошую, не так-то просто...

- Я отдавал ее в издательство "АСТ". Рецензент - за, главный редактор - за, а в РR-отделе говорят: книжка некоммерческая. Я думаю, причина другая: церковь может обозлиться, если учесть тот негативный резонанс, который она вызвала у саратовской епархии.

В общем, денег мне презентовал Володя Пожаров (председатель Саратовского регионального отделения партии "Родина" - авт.) Он собрал ребят - бизнесменов, и они скинулись. Их имена в книге есть. Это - Александр Благодаров, Игорь Ефремов, Андрей Лихачев, Алексей Мазепов, Василий Мирушкин.

- В этом отношении Владимир Пожаров молодец, он многих поддерживает. И собирает вокруг себя новое поколение бизнесменов, которым не чужда культура.

- Он мне, кстати, финансировал "Возвращение в рай", тонкая такая брошюрка выходила перед романом "Санкт - Сарытау". Вообще я ко многим обращался, и к евреям нашим богатым саратовским тоже. Ведь эта книга антиксенофобская. Кровь-то перемешана. Если брать в большом историческом периоде, то никто не знает настоящей своей крови. Чистокровных, по сути дела, уже нет. На задней обложке четыре фотографии - это я как бы в четырех ипостасях: я русский, я еврей, я татарин, я немец. И друзья у меня - немцы, русские, татары, евреи...

- Юрий Михайлович, ваш герой Небоскребов летает, хоть и во сне, а вы сами - не летаете?

- Да, нет, ну, я же старый. Хоть до сих пор свой парадный мундир, сшитый в 22-летнем возрасте, застегиваю на все пуговицы. Фуражка, правда, тесновата, наверное, голова умная стала. Я подсчитал, что, начиная с того возраста, когда я весил 69 кг (сейчас - 74 кг), каждые десять лет я прибавлял в весе на один килограмм... Я охочусь - и это уже хорошо. Вот 19 августа открывается охота, а я уже на всех парах ...18-ого поедем в Новоузенск, в степь, уток стрелять... (далее следует еще один охотничий рассказ. Но не все сразу).

19.08.2006